Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

для понимания произошедшего

Postée à l'origine par bulochnikov sur Генерал ФСБ о своей работе.

Генерал ФСБ:





спецслужбы, стрелков, гиркин, ФСБ, афганистан, донбасс, кгб, андропов, наджибулла, крым Спецподразделение «Каскад» в Афганистане. На снимке третий справа – Казанцев. Фото 1981 года

Говорят, что совсем не бывает похожих войн. И предпосылки, которые подтолкнули к их началу, тоже всегда отличаются, хотя цели и могут повторяться от раза к разу, через десятилетия и даже столетия. А вот мотивы, побуждающие людей браться за оружие, почти всегда одинаковые. Кто-то ради нападения, кто-то – для обороны. Все остальное – нюансы. Генерал-майор ФСБ в отставке Геннадий КАЗАНЦЕВ (это псевдоним, но его подлинная фамилия нам известна) – человек, обладающий богатым и разносторонним опытом действий в условиях войны. Работал в разведке и контрразведке, воевал в Афганистане, составлял планы чеченской кампании, писал книги. Поэтому его оценки и сравнения былых войн и происходящего сегодня на востоке Украины представляют особый интерес. Тем более именно он в свое время принял на службу в «контору» выпускника Историко-архивного института Игоря Гиркина, теперь всем известного в качестве экс-командующего армией Донецкой народной республики Игоря Стрелкова.

– Расскажите немного о себе. Вы ведь были в Афганистане?

– Да, в 1981 году я был в Джелалабаде в составе отряда «Тибет» группы «Каскад».   Потом в 1985–1988 годах – советником в провинции Бадахшан и затем аналитиком в нашем представительстве (представительство КГБ СССР, было аккредитовано при органах безопасности Демократической республики Афганистан. – М.М.).

«Каскад» считался элитным подразделением, казалось бы, ребята там должны быть подготовленные. А можете поверить: ни фига мы не были подготовленными, по крайней мере в «Тибете». Вот только что мы держали авторучки, стреляли в тире, выполняли спортивные нормативы. И вдруг нас посылают на войну.

Мы были точно такие же партизаны, как нынешние ополченцы на Донбассе. Отличие было только в том, что за нами стояла огромная сильная страна. И мы все-таки стремились к тому, чтобы соответствовать, соблюдать дисциплину. В Новороссии с этим гораздо сложнее. А ребята такие же, какими мы были в свое время. Как ни старались мы тогда держаться «в рамках», а нарушали все, что можно нарушить. Люди на войне почти всегда одинаковые. Сейчас я вижу себя молодого в защитниках Донецка. Мы ведь даже военными не были. Только там научились стрелять по-настоящему.

КАК СТАНОВИЛИСЬ СОТРУДНИКАМИ КГБ

– В чем состояла ваша деятельность? В боях принимали участие?

– Это были и боевые действия, и разведка, и контрразведка, и организация мероприятий, и работа с местными оперативниками из Министерства государственной безопасности (ХАД), они назывались «хадовцы».

– А как вы туда попали? Вообще до какой степени все это происходило на добровольной основе, или просто приходилось подчиняться приказу?

– Не поверите – я сам попросился. Дело вот в чем. Оба мои деда были репрессированы по 58-й статье. Один сидел в марийских лагерях, другой – на Соловках. Когда меня брали в органы, я согласился только с третьей попытки.

– На чем же вас в итоге завербовали?

– Меня не вербовали, а сразу взяли на штатную должность. Причем три раза предлагали, я два раза отказался. Два раза в армии предлагали, и один раз уже на гражданке. В итоге я согласился. Я не то чтобы сломался – я хотел… отомстить обкому комсомола за то, что они меня, комиссара лучшего в области стройотряда, не пустили за границу.

Когда поступаешь на службу в КГБ, идет проверка: папа-мама, братья-сестры, и все. Если идешь в разведку, там проверяют уже более досконально. Когда я в особом отделе подписывал документы, у меня спросили: «Ваши ближайшие родственники подвергались преследованию?» Говорю: «Да. Оба деда сидели по 58-й статье». И мне тогда начальник особого отдела говорит: «Ты мужик неплохой, мы тебя возьмем, только ты про дедов больше никому не говори». А потом мне, как и всякому сотруднику территориальных органов, захотелось в разведку. Каждый контрразведчик в глубине души мечтает стать разведчиком. Все хотят быть Штирлицами.

Ну, представьте: я работал в контрразведке в далеком Новосибирске, юношеское самолюбие требовало большего. Начальство пошло мне навстречу. Говорят: «Геннадий Николаевич, мы вас пошлем в институт (Краснознаменный имени Ю.В. Андропова институт КГБ СССР, ныне Академия внешней разведки. – М.М.), и вы там пройдете разведывательную подготовку. Я был просто счастлив! И вдруг через некоторое время говорят: «Слушай, а у тебя что, деды сидели?» – «А я никогда этого и не скрывал». – «Да, блин. Проблема». Тогда я и говорю: «Пошлите меня в Афганистан. Чтобы я кровью мог, так сказать, искупить...» Глупость, конечно. Но в разведку-то хочется. Так что в Афганистан я поехал добровольцем. А потом все-таки закончил КИ имени Андропова, учился там в 1982–1985 годах.

– Вы говорите, что военной подготовки у вас не было. Что, совсем никакой?

– Мы, конечно, занимались рукопашным боем, стреляли из автоматов раз в полгода и каждую неделю – из пистолетов. Все. Больше никакой подготовки. В армии я проходил военную службу в качестве офицера ПВО (типичный «пиджак» на сленге кадровых офицеров). Более того, в нашем отряде «Тибет», куда входила группа «Каскад», почти все имели какие-то темные пятна в биографии. Страстные любители женщин и выпивки, разгильдяи и хулиганы. Короче, «залетчики».

– Типа штрафбата?

– Это был не официальный штрафбат. Просто так территориальные управления избавлялись от балласта. Когда мы уже перезнакомились, то, бывало, спрашиваем друг у друга: «Тебя за что послали?» – «За баб». – «А тебя за что?» Когда говорят, что там были какие-то крутые парни – не верьте. Нормальные ребята, только с головой. Я считаю, что большая часть крупных силовых операций делается головой, а не руками и ногами. Мы воевали неплохо. Лучше даже в каком-то смысле, чем войска. Такой вот парадокс.

– Чем эта война отличалась от тех, которые начались после распада Союза на его территории?

– По сравнению с чеченской и украинской наша война была игрой в песочницу. Украинская война более кровавая. Чеченская война более кровавая. А воевать под сенью такого большого сильного государства, как СССР, на сопредельной территории, когда население к нам в принципе неплохо относится, было намного легче.

– А население неплохо относилось?

– Да. Просто каждый афганец хотел заработать немного денег. Американцы давали им деньги и говорили: вы постреляйте там-то и там-то. Конечно, были отмороженные. Но вообще-то это был бизнес. Обычный крестьянский бизнес. Днем он кетменем в поле потюкал, вечером надел снаряжение и пошел пострелять в русских. Потом вернулся, спрятал оружие – и наутро снова в поле. Американское финансирование было там сравнимо с нашим.

И еще такой аспект: наркотики. Когда я туда приехал, никаких наркотиков не было. Они постепенно появились. Мы заметили такую закономерность: как только появляются американцы, тут же появляются и наркотики. Вот мы ушли со своими войсками. В Афгане новая власть, повесили Наджибуллу. Нет наркотиков. Приходят американцы. Есть наркотики. Как бойцы американцы нам тогдашним, кстати, и в подметки не годятся. Посмотрите: ходят, как инопланетяне, в шлемах. Мы на операции ходили чуть ли не в трусах и в майках. Обычные синие сатиновые трусы, сверху в крупную сетку шаровары, кроссовочки. Никаких берцев. Я бегал в польских осенних полусапожках. На сбитом вертолете я их потом сжег. Но воевали мы здорово, и нас за это уважали.

ЧЕЛОВЕК ИЗ КРУЖКА МОНАРХИСТОВ

– Вы какое-то время были начальником Игоря Стрелкова. А как он вообще попал в органы?

– Игоря взяли случайно. У московского управления ФСБ было какое-то дело на группу, кажется, монархистов. Когда монархисты сидят где-нибудь у себя на кухне и беседуют на тему: «Мы царя приведем, за оружие возьмемся», то, естественно, у спецслужб возникает вопрос, насколько велика вероятность, что они и вправду возьмутся за оружие. Поэтому за ними наблюдали. Но все без толку. Они только трындят: «За веру, царя и отечество», «Честь имею», «Ваше благородие» – но не более того. К реальным действиям не переходят. А Игорь среди них выделялся умом и сообразительностью. Плюс он уже прошел две войны, и к нему был определенный пиетет. Точно такой же пиетет зародился у моих подчиненных. Они почитали его, послушали, видимо, и наконец встретились с ним, а потом пришли ко мне и говорят: «Геннадий Николаевич, есть один хороший кандидат на работу. Давайте мы его возьмем, тем более что мы сейчас посылаем в Чечню молодых сотрудников на обкатку. А у него уже есть военный опыт». Когда я узнал, что он является фигурантом дела оперучета, причем группового, у меня, конечно, возникли сомнения. Но дело было в 90-х, время было лихое. И меня эти два полковника уговорили.

– Вы были их непосредственным начальником?

– Я не был у них прямым куратором, но мы были друзьями по службе в другом управлении. У них был начальником замечательный генерал, прекрасный русский мужик, не хочу его здесь светить. Мы с ним вдвоем помогли закрыть дело об этой группе. Ребята вытащили Игоря и через некоторое время приводят его ко мне: «Геннадий Николаевич, вот наш новый сотрудник». Мне он понравился. Мы с ним поговорили: интеллект у него на месте, голова хорошо работает, исторические реминесценции из памяти без проблем вынимает. Я просил его записки и документы мне показывать. Смотрю: пишет, как бог. А в любой конторе, тем более такой, как наша, если отчеты написаны правильным языком, с запятыми, с точками – это считалось «высшим пилотажем». И он начал достаточно успешно работать.

– А как Стрелков пошел на вербовку? Легко согласился? Он ведь все-таки был неформалом, а в этой среде сотрудничество с ФСБ считается «западло».

– А это не была вербовка. Вербуют агентуру, а это было приглашение на работу. На службу. Я ведь не был непосредственно на переговорах с ним. Я знаю тех ребят, которые брали его в органы. Они мне нравились. Очень порядочные мужики. Игорь, видимо, согласился сразу. А кто-то сам стучится в двери и говорит: «Я хочу работать». Но у нас к инициативникам всегда было настороженное отношение.

– Это какой был год?

– Кажется, 1995-й. Я к тому временем уже генерала получить успел.

– Получается, что в середине 90-х (уже после распада СССР) ФСБ продолжала работать по инакомыслящим? Дело завели…

– Что значит «инакомыслящим»? Было подозрение, что у монархистов имеется неучтенное оружие. Эти неформальные группы как минимум надо сканировать. И что значит «заведено дело»? А ничего не значит. Просто выделяются силы и средства, чтобы разобраться в явлении. Разработали целое дело. Посмотрели: пусто, ноль. Закрыли дело, в архив положили. Все. Из объектов никто ничего не знает. Когда я Игорю все это рассказал, он был очень удивлен. Он не знал, что был объектом. Он-то думал, что его просто заметили, такого бравого, пришли ребята из конторы и сказали: «Игорь Всеволодович, а не хотели бы вы послужить?» А почему бы за родину не послужить? А по идее, мы не должны были его брать при таких обстоятельствах.

– И потом вы подружились?

– Мы пересекались эпизодически. У него две маленькие звезды, у меня одна большая, естественно, у меня забот хватало и помимо него. Но я ему по-человечески симпатизировал, правда, с некоторой долей доброго юмора. Он своей целеустремленностью, серьезностью веселил весь оперсостав. И прозвище у него было шутливое – Сам. Типа: «Внимание! Сам идет!»

– Я смотрю, там у вас большие шутники были…

– Лучшие опера, кстати, – это ребята с юмором, хулиганы, зачастую – выпивохи и бабники. Если ты не «залетчик», ты не опер. Если ты примерный семьянин, спортсмен, во всем положительный – из тебя не получится настоящий опер, который роет, как зверь, работает от зари до зари, который может спланировать и провести изящную операцию. В милиции аналогичная ситуация. Худой длинный скелет – со впалыми глазами, вечно курящий, нервный – вот это и есть опер.

Я Игоря держал в поле зрения. Нельзя сказать, что возникла дружба: какая дружба между генералом и лейтенантом? Но были хорошие человеческие отношения. Что такое был в то время генерал? Вот я был полковником, присвоили генерала. Жена спрашивает: «Почему у тебя стало меньше денег?» Я отвечаю: «Я же теперь не водку должен пить, а виски. И курить не «Честерфилд», а «Мальборо». От полковника до генерала разница была – два блока «Мальборо» и одна бутылка виски.

На безденежье я решил сделать евроремонт собственными руками, используя для этого свой отпуск. Отпуск пролетел, а я не успеваю. И даже семью не могу привезти в квартиру. Тогда я попросил молодых офицеров: ребята, помогите. И среди этих офицеров был Игорь. Пахал он, как папа Карло, и потом оставался на ночь. Мы с ним болтали. И тогда уже возникли внеслужебные отношения, которые позволяют говорить по-человечески. Ничего особо «героического» я в нем не замечал. Есть люди, которые любят хвастать своим военным опытом. Им только дай поговорить о том, какие они были герои. Но Игорь никогда не рассказывал о войне. Меня это в нем поражало, ведь он прошел две войны, при мне проходил третью. Я не мог и предположить, что он станет героем. А то, что он совершил на Украине, – я считаю, это героизм.

МИССИЯ В НЕЗАЛЕЖНОЙ

- А Украиной Стрелков по службе занимался?

– Каким-то боком по своим функциональным обязанностям он имел отношение к украинской тематике. Он отслеживал, что там происходит. И постепенно начал приходить в ужас. Он рассказывал, что реальные бандеровцы окопались в Москве, в частности, в библиотеках украинской литературы, в других местах. Настоящие бандеровцы, которые люто ненавидят русских, проводят собрания, вербуют новых последователей. Все это совершенно открыто.

У меня вопрос: а мы чем в это время занимались? Почему такая ерунда случилась? Почему посылали послами на Украину «погорельцев», как Черномырдин? Я на днях разговаривал с одним дипломатом. Сарафанное радио МИДа сообщает интересные вещи. То, что Черномырдин пил, – ладно, какой русский не пьет. Но он мог пропасть на два дня, и никто в посольстве не знал, где его искать. Черномырдина не стало. Но как Зурабова туда поставили? Сидит себе, его не слышно и не видно. Когда все это случилось, я надеялся, что его хотя бы снимут. Сняли, как же… А где наша контора была? А где было СВР? Они что, не видели, что творится? Мое личное мнение: в украинских событиях виноваты мы и только мы! Даже вина Америки меньше, чем наша. Они хотя бы свои интересы отстаивали и продвигали.

– С какого времени вы в отставке?

– Я ушел в отставку в 2000 году. Считаю, хорошо, что ушел. Многое изменилось. Даже при Ельцине была, как говорят, какая-то движуха. Что-то бурлило, появлялись первые олигархи, в кого-то стреляли. Мы в своей работе импровизировали, отрабатывали новые приемы. А потом наступила такая эпоха, когда требовалось только одно: быть очень верным и преданным. Но преданность и верность не заменят творческой работы. У нас поменялся директор. До этого никогда на столах у начальников отделов, направлений не стояли портреты директора. А тут мгновенно появились. Я почувствовал, что мое время ушло. Мое время – это когда можно было генерировать какие-то идеи, выстраивать комбинации. А теперь надо было просто служить и слушать начальство. Это мне не подошло. Меня отправили в Совет безопасности. Тогда это было местом ссылки для всех неудачников – генералов и политиков. Два года поработал я в Совбезе и тоже чувствую: как-то все не так. Не скрою, и я за это благодарен, меня проводили с честью.

– А отношения со Стрелковым продолжались?

– Игорь ко мне приходил, когда я уже ушел из конторы и занимался политконсалтингом. Мы много разговаривали. У нас сложились товарищеские отношения. Дружеские отношения – это когда разговоры «за жисть» и о женщинах, а когда разговоры о деле, о политике – это еще товарищеские отношения. Игорь ко мне приводил интересных людей. Мы говорили о том, как улучшить ситуацию в России. Детализировать не стану, но нецензурная лексика присутствовала. Игорь – военный человек, и он действительно готовился к войне. Готовился хорошо, основательно. Но я, например, даже не знал, что он участвует в движении реконструкторов. Я знал, что он ходит с миноискателем и ищет на местах боев какие-то артефакты. Видимо, где-то внутри у него сидело ожидание какой-то своей войны.

Игорь – замечательный мужик. Не исключено, что у него есть какие-то тайны. Не знаю, был ли он на войне жесток лично. Я, например, был. Мне пришлось расстрелять человека. Я потом года два себя не очень хорошо чувствовал. Это был афганский инсургент, пособник душманов. Но одно дело – стрелять из окопов, издалека. А расстрелять того, кто стоит перед тобой на расстоянии вытянутой руки, вот как вы сидите, это совсем другое. Это очень неприятно. Это было у меня один раз. И я за это поплатился – душа долго ныла. В общем, не мое это дело.

– Вы знали, что он собирается на Украину?

– Нет, конечно. Когда он ушел к бизнесмену Константину Малофееву, то был очень занят, и мы редко встречались. Его из нашей организации, можно сказать, вежливо попросили, и было за что. Игорь не был бездумным исполнителем и свои сомнения относительно политических реалий перед сослуживцами не особо скрывал. Были оргштатные изменения. При этом все выводятся за штат и заново принимаются на работу. Ему долго не предоставляли должность. Потом предложили, кажется, где-то в Красноярском крае, да еще с понижением. Игорь не согласился, хотя и хотел служить. Мы с ним созванивались в ноябре или декабре 2013-го, о его планах я ничего не знал. Я узнал его голос, когда украинцы вывесили в Интернете первые радиоперехваты СБУ.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

– А после его отъезда с Украины вы встречались?

– На второй день после его возвращения в Москву мы встретились на какой-то квартире. Там было еще несколько человек. Старая давно не видевшая ремонта «двушка», потертый диван, нарезанная колбаса на столе. Он говорил, что в Москве его никто не встретил. Я спросил: «Ты встречался с кем-то из руководства?» – «Да ты что». С ним разговаривал только его коллега по ФСБ, которого ему выделили в качестве куратора. И то доходит до смешного. Игорь ему сказал: «Вы понимаете, что меня сейчас могут просто убить? Могу я хотя бы носить оружие?» – «Носите оружие, Игорь Иванович, только очень аккуратно. Не стреляйте ни в кого».

– Значит, его родная «контора» выделила ему куратора?

– Он же запасник ФСБ. Эта организация не может его так бросить. Со своим бывшим сотрудником как минимум нужно контактировать. Естественно, контактируют. И на хорошем уровне.

– А ходили слухи, что его принял президент…

– Чушь. Он сразу по возвращении стремился легитимизировать свое положение здесь: «Ребята, вы меня как воспринимаете? Что вы хотите со мной делать?» – «Игорь Иванович, езжай на север, отдыхай, лови рыбку. Там монастыри есть. Сходи в монастырь». Ну, он съездил, сходил в монастырь, рыбку половил, отдохнул. Пытается как-то наладить диалог с властью. Он ведь был не то чтобы оппозиционер, но своего несогласия с некоторыми тенденциями развития страны не скрывал. С Украины он приехал с такой мыслью: «Все может скоро развалиться, и единственная скрепа – нынешний президент». Из инсургента, карбонария превратился чуть ли не в столп власти. Логика в этом есть.

– Всех, конечно, интересует вопрос, кто его послал на Украину.

– Думаю, на 90% все, что делал он и его «стрелковцы», это была его собственная инициатива. Ему, видимо, помог его работодатель Малофеев. Это не значит, что там какие-то миллионы были выделены. Когда группа Фиделя высаживалась на Кубе, у них денег было гораздо больше, чем у Игоря. Я уверен, что ехать в Донбасс – это его личное решение, согласованное, может быть, с руководством Крыма, возможно, с какими-то специалистами, занимающими не самое высокое положение. Игорь не встречался ни с нашим высшим руководством, ни с кем-то из администрации президента.

– С кем был согласован отзыв Стрелкова из Донецка?

– Думаю, согласовали на самом высоком уровне. Потому что он все-таки стал значимой фигурой. Как это так – пустить подобное на самотек. Сложилась ситуация, когда вокруг него сфокусировались какие-то чаяния людей. Он пришел в Славянск с несколькими десятками бойцов. Потом вокруг него собрались тысячи. Они ведь сами к нему пришли. Почему к Игорю все потянулись? Потому что почувствовали искренность. Он вел себя как настоящий подвижник. Спал в кабинете, никаких крутых тачек, ни денег, ничего. А другие? Банкеты, устрицы, престижные авто, дома. Не все, но многие командиры этим балуются.

Вот казачий генерал Козицин. Я его знаю лично. Мы с ним познакомились еще до войны. Такой типичный атаман. Сколько он уже отжал там оружия? Он сел как раз на дорогах, по которым идет снабжение, и просто оттирал это в свою пользу. Вот приехал генерал Антюфеев. В Интернете про него почитать – это как плутовской роман. Меня поражает: он был представлен как генерал ФСБ в запасе. Странно, в мое время переход в зрелом возрасте из милиции в органы безопасности был невозможен. Да, он помог Игорю в трудный час, и такое было, но в целом он выполнял указание сверху об устранении Стрелкова с командной должности и возвращении в Россию.

– В «ваше время» более строго к делу подходили?

– В период КГБ, если ты там работал, то никто из твоих родственников не имел права туда поступить. Чтобы семейственности не было. А теперь на службу идут дружно семьями. Сначала в высшую школу, потом в Краснознаменный институт. И вот целая семья сидит. Я порой спрашиваю: мужики, ну что вы сюда своих детей суете? Ведь все это разведывательное и контрразведывательное образование – профанация высшего образования. Вышел за ворота – и ты никто. Хоть снова бери в руки учебники.

– Итак, Стрелков стал символом, брендом…

– Да, ему поверили очень многие. Зачем понадобилось его убирать? Единственное объяснение: он стал очень сильно выделяться. Даже этот его дурацкий указ о запрете мата был ему в плюс. Все умирали со смеху, но уважали. И народ ему поверил.

По этой ли причине или какой-то другой, но ему категорически приказали возвращаться в Москву. И уже около самой границы он со своей группой попал в тяжелую передрягу. Они уже решили, что все, им конец. Им перекрыли дорогу. И они попали в окружение: ни вперед, ни назад двинуться было нельзя. Их было около 10 человек. Ребята приготовились к худшему. Они уже решили идти на прорыв. Но в это время навстречу пошла первая волна «отпускников». Так они были спасены.

– Украинские силовики, получается, знали, что едет Стрелков?

– Видимо, знали. Но это только мое предположение.

– Скажите, а Бородай, соратник Стрелкова и бывший премьер ДНР, он тоже имеет отношение к спецслужбам?

– У меня такой информации нет. Но, думаю, он с нашими контактировал. Более того, могу сказать, что все более или менее интересные личности контактируют с ФСБ. Во времена СССР мы всегда отслеживали умных, талантливых людей и всегда с ними в той или иной мере устанавливали контакт. В обязательном порядке. Причем на компромате и на деньгах у нас вербовок почти не было. 98% вербовались, как тогда было принято говорить, на «морально-патриотической» основе. Когда я уезжал из Новосибирска, у меня было почти 30 агентов, и это были очень значимые и достойные люди. Я должен был с ними со всеми проститься. Я был навеселе 30 дней подряд. Потом многие из них в Москву ко мне приезжали с семьями.

Я вам больше скажу. Демократическая революция 1991 года, все эти демсоюзы и прочее. Это на 50% – действующая агентура 5-го управления КГБ, управления «З» (Защита конституционного строя. – «НВО»). Им сказали: «Все, ребята, демократия пришла. Мы вас отпускаем». А мы же брали самых умных, смелых, красивых, интересных. Естественно, они же и возглавили этот процесс. Но уже не под нашим руководством.

КРЫМ ПРЕДОПРЕДЕЛЯЕТ БУДУЩЕЕ НОВОРОССИИ

– На ваш взгляд, как будет развиваться ситуация на Украине?

– Ничего хорошего не будет. Возьмем Крым. Он маленьким перешейком соединяется с большой территорией, которая называется Украиной. Связи с Россией нет. Мост собрались строить. Дешевле скупить всех чиновников в областях исторической Новороссии и спокойно туда войти, чем строить этот чертов мост. Если не будет Новороссии, что мы с Крымом будем делать?

– Что за Новороссия из двух областей? Предполагалось, вроде, что она будет больше…

– Думаю, Игорь поехал в Донбасс, потому что был абсолютно уверен в реальности такого плана и надеялся, что его поддержат.

– Ему давались какие-то гарантии?

– Думаю, Стрелков получил не гарантии, а что-то вроде благословения. Типа «благословляю тебя, сын божий, иди, воюй, мы тебе, если надо, поможем». Но это какой уровень? Вот есть Кремль, башни кремля, а есть подвальные помещения. Вот такой уровень. Мы, что ли, майдан залудили? Когда нам было планы верстать? Уже было понятно, что дело идет к гражданской войне. Но я никогда не поверю, что все это за полгода готовилось. И что за три месяца – не поверю. За месяц – возможно. За две недели – поверю.

Ну не верю я в то, что мы спланировали захват Крыма. Вы когда-нибудь после 1991 года видели у нас хорошую проработку какой-то операции? Я же участвовал в разработке чеченской войны. «Баня, бабы, водка» – вот был арсенал и инструментарий для принятия решений. Каков был тогдашний президент, таким было и воинство его. Странная русская душа в том и заключается, что у нас такой бардак, что ему ни один коварный план не противопоставишь. Вот мы и побеждаем вопреки всему.

– Так что же в дальнейшем будет с Крымом?

– Я знаю совершенно точно, что в Крыму ждут, когда вместо моста сделают нормальный сухопутный переход в Россию. Оставлять один Крым – это полная глупость. Думаю, какая-то аховая ситуация будет развиваться в прилегающих к Киеву территориях – партизаны возмутятся, «отпускники» приедут, заработает военторг – бог его знает, что случится. Но Крыму нужен сухопутный выход в Россию. И он, конечно, появится. Мне так кажется. Это как Игорю казалось, что ему помогут. И мне тоже кажется, что так будет. А как там будет на самом деле – кто его знает.

Жил-был режисcер один (А. Херманис)

Оригинал взят у maria_remarka в Жил-был режисcер один (А. Херманис)
в Латвии. Который возгневался, что попал в Ответные "черные списки", и что сам Путин похвалил его за спектакль по Шукшину, на коем присутствовал и даже выступил с речью, вероятно не ведая, что Херманис уже не пришёлся ко двору.

А талант тут вовсе не при чем. Никто же не оспаривает бархатный баритон Кобзона или актерское мастерство Пореченкова; такое сейчас "зыбкое время", и во всех странах виноваты "стрелочники".

Далее, А. Херманис заявляет (хорошо изучив биографию Шукшина), что Василий Макарович не поддержал бы сейчас российскую политику, т.к. его отца расстреляли чекисты.

Но, как известно, в их тесных рядах особенно лютовали Красные Латышские стрелки:
     Ян Петерс, зам начальника Особого отдела ОГПУ Ленинграда, самый страшный чекист всех времен и народов;
     Мартинь Лацис - основатель и руководитель Всеукраинской ЧК, в Киеве отличился разработкой пытошного ноу-хау: разбивается голова допрашиваемого - следующего "подозреваемого" заставляют съесть его мозг;
     Генрих Штубис, руководитель органов ОГПУ-НКВД Сибири и Белоруссии. Добившись впоследствии перевода в Москву, расстреливал на полигоне в Бутово по 2300-2500 человек в месяц; 
     Германс Матсонс - начальник ГУЛАГа, полпред ОГПУ по Уралу и Средней Азии;
     Я. Краузе - начальник ОБХСС;
     О. Нодевс - нарком внутренних дел Туркменской ССР;
     В. Бирнс - начальник НКВД Балтийского Флота;
     К. Тениссонс - председатель НКВД Карельской АССР;
     И. Апетерс - начальник Соловецкой тюрьмы;
     Ж. Дербутс - врио начальника НКВД Грузинской ССР;
     М. Состэ и Я. Папалнс - замначальники УНКВД;
     Братья Н. и К. Карре - зампред губчека; комиссар губчека;
     К. Дукис - начальник Отдела лагерей, трудовых поселений и мест заключения;
     Э. Салынь - начальник НКВД Омской области;
     В. Банга - зам начальника НКВД Казахской ССР;
     Ф. Эйхманс - самый первый начальник ГУЛАГа.
А. Стампурс ("Почетный работник ВЧК-ОГПУ"); Буссе, Криппен, Османс, Лелапш, Ансонс (члены коллегии ЧК); Стырне, Аугулс, Лацис-Судрабс, Карлсонс, Эйдупс ("железная гвардия" Дзержинского) и многие, многие, МНОГИЕ другие...

Мой совет режисcеру и однокашнику (72-я рижская средняя школа): оставить в покое великую русскую литературу, вернуться в родные пенаты и замахнуться на "Дни портных в Силмачах". А остальные печали пусть развеет "Вей, Ветерок!" Яниса Райниса - самого знаменитого латышского драматурга, члена ЛСДРП (партии большевиков, поставившей своей задачей установление советской власти в Латвии) с 1903 года.
Янис Земитис

Янис Земитис "Гроза миновала" ("Ленин и красные латышские стрелки после подавления мятежа в Москве")




Добавлю от себя: Херманис - это тот чудак, который поставил шпектакль Евгений Онегин в Вахтангова.

Пенсионерка из Твери доехала на велосипеде до Владивостока

Оригинал взят у mtbike в Пенсионерка из Твери доехала на велосипеде до Владивостока

Девять тысяч километров от Твери до Владивостока проехала на велосипеде 72-летняя тверичанка Юлия Михайлюк. Она сама придумала и осуществила велопробег по святым местам России, посвятив его 400-летию царской династии Романовых.

«Самыми сложными были участки в Читинской области и Бурятии. Там много перевалов, приходилось толкать велосипед в гору иногда на протяжении трех километров», – приводит слова Юлии Ивановны «Новый регион».

Она говорит, что ее всегда и везде принимали на ночлег, помогали с ремонтом велосипеда. Путешественница тепло отзывается об автомобилистах, встреченных ею, однако фуры на дорогах страны очень досаждали ей.

Юлия Михайлюк села на велосипед в 50 лет – и с тех пор большую часть своей жизни проводит в пути, не желая сидеть на лавочке у подъезда. Повторив путь русской армии в войне с Наполеоном, она на велосипеде приехала в Париж, а в год 65-летия Великой Победы объехала все города-герои и города воинской славы России, Украины и Белоруссии. В 2011-м году Юлия Ивановна съездила из Твери в Якутск и обратно…

Сейчас она остановилась в Марфо-Мариинской обители в пригороде Владивостока и будет жить там до весны.

Источник


плачь, русская земля!

Это знаменитый, один из четырех остававшихся целыми ансамблей-тройников 18 века. Деревня Гавриловская (погост Лядины) Каргопольского района Архангельской области, недалеко от границы с Карелией.

CRW_4272

Сгорели шатровый храм и колокольня. Многокупольный с удивительным крыльцом храм уцелел.

CRW_3529_JFR

CRW_3525_JFR

В шатровом храме погибло небо, состоящее вот из таких сюжетов

CRW_3566_JFR

CRW_3567_JFR

Эти большие церковные иконы не погибли. Они несколько лет назад были украдены из храма и находятся в розыске

Спаситель
CRW_3561а_JFR

Происхождение честных древ Креста Господня
CRW_3562_JFR

Богоматерь Смоленская
CRW_3568а_JFR

топонимика

Искал в интернете населенные пункты Большая и Малая Пайголова. Или Кайголова. Или Вайголова. Поскольку на обороте иконы, "сооруженной во время Союзной войны в 1916 году на добровольные пожертвования жителей деревень Большой и Малой П(?)айголовы" от первой буквы названия осталась только прямая черта.
Не нашел ни среди существующих, ни среди погибших, ни среди переименованных.
Но зато увидел много интересных переименований - разименований.
Больше всех повезло Рыбинску: Рыбинск (1777) → Щербаков (1946) → Рыбинск (1957) → Андропов (1984) → Рыбинск (1989).
Подумал, что в порядке компенсации рыбинцам их страданий недурно было бы переименовать бывшую станцию метро Щербаковская (ныне Алексеевская) в Москве в Рыбинскую, а проспект Андропова - в Рыбинский проспект.

Староверы со всей России провели конференцию в Усть-Цильме

Об истории Великопоженского скита говорили в Усть-Цильме на всероссийской научно-практической конференции «За веру и крест». В форуме приняли участие ученые из Москвы, Санкт-Петербурга, Великого Новгорода и Белоруссии. Они отметили, что Усть-Цильма — одно из тех мест, где староверы смогли сохранить свою уникальную обрядовую культуру. И для поморов страны этот населенный пункт — одно из самых почитаемых мест. Журналист телеканала «Юрган» Роман Истомин выяснил, почему.



Подробнее »

Во второй половине сюжета ваш покорный слуга рассуждает о поморской иконе.

как это делается

Оригинал взят у roizman в Отголоски
Невьянская икона, вершина уральского горнозаводского старообрядческого иконописания, особенно 18-го -первой трети 19 века, несомненно явление мирового уровня. И сам Невьянск, как старообрядческий центр, и невьянские иконописцы, имели высокий авторитет не только на Урале и в Сибири, но и по всей России.

Невьянская икона ценилась очень высоко, например, в описании выморочного имущества крестьян Бердниковых, в первой половине 19 века, "штилистовой" складень на золоте был оценен в 70 рублей, а изба и двор - в 20 рублей. Старообрядцы, купцы-золотопромышленники, хвалились друг перед другом иконами письма Богатыревых или Малыгановых, как сегодня бы, наверное, хвастались другу Ламборджини и Феррари (мне фантазии не хватило).
Естественно, Невьянская икона задавала моду старообрядческой иконописи по всему Уралу и Зауралью, и Предуралью тоже. Это влияние рождало, порой, очень интересные направления. Например, Красноуфимская икона, совершенно школьная качественная иконопись, сориентированная на Старый Невьянск, лучшие образцы которой зачастую не уступали невьянским.

Эти иконы бытовали в старообрядческой среде на частных заводах (на казенных было другое иконописание). Отдельное направление я прослеживаю на Южном Урале, в районах Катава, Усть-Катава, Вязовой, Сатки и т.д.

А дальше, в Зауралье и Западной Сибири, Невьянская икона не бытовала. Слишком дорогая (вообще Невьянская икона в деревнях не встречается). Однако влияние школы в местных традициях прослеживается, и в крестьянской старообрядческой среде приобретало трогательные деревенские черты. Порой эту икону можно считать народной.

Однажды мне попала в руки икона - врезка. Слово "врезка" имеет два значения. В одном случае так называется прием, когда в новую основу переносят аккуратно вырезанный из старой иконы фрагмент, или всю ветхую икону врезают в новую доску, в целях сохранения. А у нас врезкой называют иконы, в которые вставлены медные складни, кресты или плашки (иконки). Такая врезка здесь безошибочно указывает, что икона старообрядческая.

Вот, посмотрите:


Это Архангел Михаил и Георгий Победоносец. А врезан складень Деисус - Спаситель, с Богородицей и Иоанном Предтечей. Красный, зеленый, желтый. Без полутонов. Причем желтый на фонах и полях обозначает золото. Такой вот крестьянский ответ богатым заводским одноверцам.
Эта икона у меня двадцать лет. Я видел отголоски школы, но никакого подтверждения для этой иконы я не находил. Так и жила одна.

И вдруг совершенно случайно увидел и купил Екатерину. И по цветовой гамме и по обработке доски, плюс одинаковые задние врезные шпонки, понял, что это одна мастерская.



Если мало покажется характерного желтого цвета, обратите внимание на Спасителя в левом верхнем углу и облачка под ним, и сравните с предыдущей иконой.

И вот две иконы. Одна мастерская. Явно Уральские. Где-то рядом. Издалека такие иконы сюда не повезут.
Пока все. Но мы же никуда не торопимся.

Лет через десять у коллекционера в Верх-Невинске купил Илью. Парня, кстати, тоже звали Илья. Может поэтому он нещадно торговался. Но в конце уступил.
Вот какой Илья. Слева Мученик Петр, справа Ксения.



Я сразу увидел, что эта икона встает в ряд с теми двумя. Я отдал за нее пятьсот долларов. И услышал самое главное - икона происходит из Армизонского района Тюменской области.
Но! Это не факт, что две предыдущие происходят оттуда же. Но уже что-то.

Мы же не торопимся.

И вот я купил еще одну икону этой мастерской, а может даже руки.


Согласитесь - чудо, как хороша!
Здесь уже не с чем спорить. Фон и поля, как на первой. Облачка те же. Да и Архангел тот же.
Все. Четыре в ряд. Одна мастерская. И какое-то далекое красивое слово с французским акцентом Армизон.

Как договаривались - не торопимся, но уже потряхивает. И нетерпение просыпается.

И вдруг приносят врезку. Без врезки только. Складень нашли потом, немножко затерт, но встал идеально. Спрашиваю, откуда? - Юг Тюменской области. Уже тепло.

Вот посмотрите:


Архангел Михаил, возле - целители Козьма и Дамиан. Справа Вонифатий, слева Апостол Родион (из семидесяти).
Архангел Михаил держит Спаса Нерукотворного на убрусе. Орнаменты бесхитростные, добрые крестьянские. Появились мысли, что бытовали в среде старообрядцев-поморцев.
И вот уже пять икон. Одна мастерская. Старообрядцы-поморцы(?). Известно, что две из пяти - с юга Тюменской области.

Уже торопимся.
И вдруг неожиданно еще одна икона




Из тех же краев. Богоматерь Тихвинская. Справа Кирик с Иулитой - у старообрядцев родительское наставление молодым оставаться крепкими в вере. Слева пророк Наум.
Все. Уже нет сомнений. Все шесть икон из одной мастерской. Одна из Армизонского района. Еще две - шире, с юга Тюменской области.
Внимательно смотрю тыльник, а там тонкая процарапанная надпись: "Армизон".

Вот и все. Первая часть отфиксирована. Есть ряд икон, объединенных общими признаками, имеющих косвенное невьянское влияние, бытовавших в крестьянской старообрядческой среде, и написанных в одной мастерской, находящейся в Армизонском районе.

Дальше ясно, что делать. Надо снова увидеть фонды музеев Тюменской, Курганской и Челябинской областей, обязательно Ишим и Омск.
Определить места компактного проживание старообрядцев в Армизонском районе. Установить места выхода (родину), хотя по сравнительному лингвистическому анализу понятно, что часть населения, которая именует себя "старожилами" - выходцы с Русского Севера. Посмотреть все материалы фольклорных и археографических экспедиций университетов в те районы. И писать научную статью.
Но. По опыту знаю, что нельзя писать о тех местах, где не был сам и не видел своими глазами. Поэтому надо будет ехать.

С удовольствием. Тем более, шестьсот километров здесь не расстояние.


пути начальства неисповедимы

Еще до Бородина Кутузов знал, что Москву, вероятнее всего, придется оставить. Сражение надо было дать по моральным соображениям, но перевес сил был не на стороне русских.
Но так ли хорошо сражалась бы армия при Бородино, если бы знала об этом знании Кутузова?
Поэтому Кутузов, зная о предстоящем оставлении Москвы, призывал стоять насмерть, защищая ее. Глупый Растопчин упрекал потом Кутузова, что тот не предупредил его заблаговременно об эвакуации города. А Кутузов до совета в Филях делал вид, что еще ничего не решено, заставляя Наполеона не наседать, собирать силы для второго, решительного сражения. Тешить себя надеждой, что это жизненно необходимое ему сражение будет дано.
Армия была ошарашена решением о оставлении Москвы, солдаты открыто бранили Кутузова.

Нам иногда кажется, что начальство поступает неправильно, и мы браним его.
Но начальство таит свои намерения.

маннергейм

Френд (http://grosspanzerigel.livejournal.com) нечаянно напомнил, что сегодня день рождения Маннергейма. И даже юбилей - 145 лет, страшно сказать. Маршал покоится на воинском кладбище в Хельсинки, а дело его живет и побеждает.



Первый подвиг кавалергард и царский генерал Маннергейм совершил в 1918 году. Почти из ничего он создал армию, победившую в финской гражданской войне. Против него были хорошо вооруженные революционные солдаты русских гарнизонов и красные финны. Тогда еще были красные финны - ведь даже Финляндия была заражена революционной горячкой.
С победой Маннергейма большевики скрепя сердце признали независимость Финляндии.
А руководство северной страны с тех пор иначе как белофиннами в советской пропаганде не именовалось.
В 1939 году настала пора поквитаться с белофиннами и палачом финской революции Маннергеймом. Финляндия то ли по секретным молотовско-риббентропповским протоколам была "нашей", то ли Гитлеру было пока не до нас...
К тому времени финны построили сложную систему укреплений в Карелии - линию Маннергейма. Наши не смогли взять ее наскоком, но со второго захода проломили. И признали созданное в Кремле правительство придуманной там же Финской Демократической Республики. Однако ход боев показал, что даже если пройти Финляндию насквозь, население страны бросит все и убежит в Швецию. Но сначала поборется за каждый хутор. Сталин смирился, про ФДР и ее вхождение в состав СССР забыли до лучших времен, утешились куском территории с Выборгом.
Ту войну финны назвали "Зимняя".
В 1941 году началось то, что у финнов называется "Война-продолжение". Наши числа 25 июня атаковали - а зря. Финны того и ждали. И взяли Карелию с Петрозаводском. Благо, все наши силы были связаны на главных стратегических направлениях. Но воевали странно. Дальше "своей деревни" не пошли. Питер штурмовать не стали, кольцо блокады не замкнули. Умный был маршал. Взял свое и стал ждать развязки, параллельно продожая укреплять финский озерный край. Создал там линию под звучным именем Запор Финляндии. или Засов ей же. Как ни переводи - неловко получается.
В этот запор и уперлись наши в 1944, после того, как взяли Выборг. Пока наши бойцы безуспешно бились об Запор (или Засов?), финны торговались. И выторговали себе почетный выход из войны - без оккупации нами их территории. А это значило - без советизации, почти без потери суверенитета. Но пришлось сказать "прощай" Гитлеру - Маннергейм это сделал в личном письме - и еще немного подраться с немцами, которые на вежливую просьбу финнов поехать домой ответили невежливым отказом. Это финны считают третьей войной, войной на стороне Союзников. Потом оружие пришлось сдать русским. Некоторые финские генералы, которые оружие пытались припрятать, сели в родную финскую тюрьму. Жестко? Все лучше, чем в Сибирь. И территория осталась не оккупированной русскими.
Я посетил несколько памятных мест и музеев войны. Ни в одном из них я не заметил ни намека на ненависть к СССР, Сталину и русскому солдату. Хотя при виде фотографий испепеленных до печных труб финских городов эти чувства можно было бы объяснить.
Это живет и побеждает дело Маннергейма. Генерала русской императорской армии.




Это кабинет Маннергейма в его ставке в Миккели.




А это его персональный нужник.